conjure

Category:

Шерше ля фам или Почему художнику больше не наливать

Я люблю биографии художников. Но такие, чтобы душещипательные, слёзы по щекам и, хотя не курю и другим не советую, с завершительной сигареткой, как в кино. Ведь это самые правильные для художника биографии: продающие.

Должен же потребитель в конце-то концов понимать, за что отдаёт свои денежки, когда покупает книгу о художнике, приобретает билет на выставку или отправляется за «открыткой»* на аукцион. 

Photo by V2F on Unsplash
Photo by V2F on Unsplash

Даёшь мистификацию
Ещё пару лет назад я была противником мистификации жизни художников. Потому что творчество — тяжёлый и неблагодарный труд, про который стороннему наблюдателю мало что известно. Зачем же ещё за вуалькой кокетливо прятаться? Мне понадобилось время, чтобы понять, почему наше общество отказывается принять тот факт, что художник — тоже профессия, для которой нужны годы образования и светлая голова на плечах. Ответ оказался простым: со стороны мы, творческие люди, выглядим заигравшимися детьми. А кто, простите, платит детям за то, чтобы они развлекались? 

Поэтому, дорогие художники, давайте играть по правилам рынка, и разбираться, как рассказывать о себе продавательно и душещипательно настолько, чтобы весь мир закурил, включая детей и собак.

Предлагаю начать разбор полётов с Ван Гога: мой самый любимый беднюсик. Искренне обожаю его и даже иногда разговариваю с ним долгими зимними вечерами, чтобы не есть после шести. 

Этот автопортрет появился на свет во французском Арле после всем якобы известного события с отрешением уха в 1888 году. Кстати, художник рисовал себя, глядя в зеркало, то есть на самом деле у него пострадало левое ухо, а не правое, как можно подумать.
Этот автопортрет появился на свет во французском Арле после всем якобы известного события с отрешением уха в 1888 году. Кстати, художник рисовал себя, глядя в зеркало, то есть на самом деле у него пострадало левое ухо, а не правое, как можно подумать.

Песнь о вещем Ван Гоге
О трагичной жизни Винсента Ван Гога сказано уже много и с чувством. Как только заходит речь о том, что нищета и безумие — удел художников, Ван Гог с его отрезанным ухом и выстрелом в живот обязательно приводится как прямое доказательство необходимости хождений по мукам на службе у высокого. Поэтому вопрос на засыпку. 

Как художнику, пусть и весьма талантливому, который родился в состоятельной семье и всю свою сознательную жизнь прожил в своё удовольствие (что бы он под этим ни понимал), удалось войти в историю в таком мега-пафосном ключе, стать легендой и принести миллионы своей семье? Особенно учитывая, что жил он во времена, когда гениальности и таланта много кому было не занимать. 

Начнём с малоизвестного. Большую часть жизни Винсент Ван Гог художником не был. В профессию он пришёл в 1880 году, когда ему было уже 27 лет [1]. Поверьте на слово, что 27 в конце 19 века были примерно сегодняшними 47. Эйджфляция, если хотите.

Стоит ли удивляться, что первое время — а Ван Гог пробовал себя в живописи всего 10 лет — о нём мало кто знал? И тем не менее в его окружении нашлись решительно настроенные люди, которые этот факт как будто нечаянно упустили из виду, когда позже слагали песни о его страданиях на пути художника.

Автопортрет Винсента Ван Гога 1887 года.
Автопортрет Винсента Ван Гога 1887 года.

Если вы решитесь прочесть переписку Винсента Ван Гога с младшим братом Тео, то по идее быстро поймёте, что в один прекрасный день Винсент предложил брату деловой контракт, согласно которому обязывался продуктивно работать и передавать работы во владение Тео[2]. Он был решительно настроен стать художником и профессию больше не менять.

Обратите внимание на тон и содержание писем. Братья любили друг друга — никто не спорит — но в письмах Винсент словно отчитывается перед своим «спонсором», что и куда потратил, и непременно настаивает, что нашёл уже свой путь. И так как смартфонов тогда не было, чтобы засторить процесс, Винсент зарисовывал брату прямо в письмах, над чем работает, что закончил, сколько осталось краски, сколько потратил на боХатые золотые рамы и так далее. При этом не забывал и традиционное «подайте на домики для бедных поросят», а то мебель и закуска закончились. И хотя в то время Тео Ван Гог ещё специализировался только на продаже работ художников Салона — классической академической живописи — и выражал сомнения по поводу популярности новой школы живописи — импрессионизма и постимпрессионизма, — он всё же был бизнесменом. 

Несколькими годами позже, будучи директором филиала галереи Goupil на Монмартре, Тео Ван Гог по совету Винсента открыл отдельный зал для прогрессивных художников того времени. Причём уже тогда располагал работами таких известных мастеров, как Камиль Писсарро и Клод Моне, цены за работы которых уже к концу XIX века выросли в несколько раз. Тео действительно верил в брата и доверял его вкусу и осведомлённости, и эта вера принесла миллионы его, Тео, семье! 

Шерше ля фам
Но если вы думаете, что о благосостоянии семьи позаботился Тео, то вы сильно ошибаетесь.

Cherchez la femme — означает в переводе с французского «Ищите женщину». Вошла она в нашу жизнь с лёгкой подачи Александра Дюма и означает, что причиной многих, в том  числе и необъяснимых, поступков мужчин, как правило, являются женщины — спутницы жизни. В данном случае своим на первый взгляд необъяснимым успехом Винсент обязан спутнице жизни своего брата.

Джоанна Ван Гог, она же Джо (Johanna Gezina van Gogh-Bonger, 1862–1925)
Джоанна Ван Гог, она же Джо (Johanna Gezina van Gogh-Bonger, 1862–1925)

Когда Винсент Ван Гог в 37 лет умер при загадочных обстоятельствах, он оставил после себя порядка 2000 живописных и графических работ. Брату Тео досталась практически полноценная коллекция, которая всего год спустя перешла во владение его вдовы, Джоанны Ван Гог, она же Джо (Johanna Gezina van Gogh-Bonger, 1862–1925). 

Именно эта женщина подарила нам Винсента Ван Гога в той упаковке, которую мы все любим и знаем. Здесь надо понимать, что она была в курсе, что причиной смерти Тео был сифилис — страшно подумать, какой шквал эмоций ей пришлось пережить. И про Винсента она понимала, что характер у него был не из лёгких, но человеком он был высоко образованным и вменяемым.

Джо, как вы понимаете, была женщиной умной, и афишировать то, что любимый муж променял семейное счастье и долгие годы жизни на сомнительные утехи в публичном доме и мучительную смерть в хрупкие 33, не стала. А заодно тщательно продумала, каким образом использовать связи покойного мужа и доставшееся наследство. Вот кому низкий человеческий поклон, хоть и ходят слухи, что работы Ван Гога при его бешеной продуктивности и короткой жизни в искусстве выглядят слишком уж законченными. 

Тем не менее уже в 1914 году Джо проявила маркетинговую смекалку и настояла на переводе и публикации переписки братьев на немецкий, английский и французский, а также позаботилась об организации различных выставок покойного художника. Именно эта переписка легла в начале ХХ века в основу целого ряда популярных биографий художника[3]. 

Итог бурной деятельности семьи Ван Гогов, особенно Джо, — один из самых крупных музеев мира, который до сих пор приносит семье и городу огромные деньги. Ведь знаменитый музей Ван Гога в Амстердаме до сих пор владеет самой большой коллекцией работ художника и был основан племянником художника — Винсентом Виллемом.

Photo by Frans Ruiter on Unsplash
Photo by Frans Ruiter on Unsplash

Кстати, о чужих деньгах
Утверждение, что Ван Гог бедствовал при жизни, — весьма сомнительно. Когда он мечтал о творческой коммуне — «Мастерской Юга» — и совместной работе с живописцем Полем Гогеном (фр. Eugène Henri Paul Gauguin, 1848–1903), Тео перечислял Винсенту порядка 150 франков в месяц, а иногда присылал отдельным пакетом из Парижа дорогостоящие материалы для живописи[4]. Квартплата, высокая во все времена, составляла всего-то около десятой доли процентов месячного дохода Винсента — что-то порядка 15 франков, если верить письмам. 

Гоген вообще-то не хотел ехать к Ван Гогу в деревню, но Тео и его «купил». Он платил и обнищавшему, взбалмошному Гогену помесячно 150 франков, при этом взял на себя обязательство продавать работы тогда ещё малоизвестного Гогена рядом с произведениями Моне в своей галерее. 

Чтобы вы понимали, насколько хорошо жилось Винсенту, небольшой пример. В книге «Большие надежды ХХ века»[5] упоминается, что в конце ХХ столетия во Франции рабочие, которые трудились 15–16 часов в день, в среднем получали около 150 франков в месяц на всю семью. Также в разных источниках есть упоминания, что в конце XIX века французская семья из пяти человек со средним достатком тратила, по примерным подсчётам, около 2000 франков в год. У Винсента Ван Гога только на себя уходило порядка 1800 франков в год — в 4,5 раза больше, чем у рабочего человека из семьи среднего достатка. Занимательная математика.

Ко всему прочему походы в публичный дом, которые Ван Гог называл актом гигиены, происходили еженедельно. Посещения пивнушек — ежедневно. Художник питался в ресторанах, сдавал бельё прачке и приходил в чистую комнату. Можете себе представить, что некто полностью обеспечит ваш быт так, чтобы можно было жить в своё удовольствие и каждый день вставать с постели только ради того, чтобы написать новую картину?

Зачем юродивым увечия
Помню, мне было что-то около 16, когда я впервые увидела, как попрошайки на центральном рынке с раннего утра специально избивают друг друга до крови, чтобы им больше денег в шапку кидали. До сих пор жутко становится, когда вижу эту сцену перед внутренним глазом.  Мы, художники, существа тонко устроенные. Поэтому напоминаю себе настойчиво: «Пишите Шура, пишите» и учитесь быть не только тонко, но и практично устроенным. 

Мне крайне любопытно «наблюдать» за дискуссиями вокруг отрезанного уха Ван Гога, которое вообще-то отрезанным не было — там только кусочек уха пострадал. Но эта история периодически сверкает потрясающей красоты изумрудиком на короне легенды о безумии художника, заодно и в «шапку» больше падает.

Photo by Jean Carlo Emer on Unsplash
Photo by Jean Carlo Emer on Unsplash

Сейчас уже трудно сказать, что же именно произошло. Сам Ван Гог тогда чуть было не лишился жизни из-за потери крови, а после не мог хотя бы приблизительно вспомнить, что случилось. Его уже тогда с подачи Гогена стали считать душевнобольным.

Был ли Ван Гог душевнобольным?
Ван Гог действительно был болен, но только не душевно и не настолько, чтобы изувечить себя. При жизни считалось, что он лечится от шизофрении и эпилепсии. Однако не так давно выяснилось, что, скорее всего, Винсент Ван Гог, как и его братья Тео и Кор и сестра Вил, страдали наследственным заболеванием — острой перемежающейся порфирией, поражающим периферическую и центральную нервную систему[6]. У больных начинаются проблемы с желудком и кишечником, возникают галлюцинации и временная неподвижность, сопровождаемые головной болью, а также резкие перепады настроения. Но речь здесь о наследственном физическом, а не психическом заболевании.

Тем не менее директор музея Ван Гога, Аксель Рюгер (Axel Rüger, род. 1968), сообщил в одном из интервью журналу Spiegel, что у него нет никаких сомнений: Винсент Ван Гог страдал припадками безумия и сам отрезал себе ухо.

Зато сомнения есть у немецких искусствоведов Риты Вильдеганс (Rita Wildegans) и Ганса Кауфмана (Hans Kaufmann), которые опубликовали своё исследование на 400 страницах книги «Ухо Ван Гога: Поль Гоген и Пакт молчания»[7]. По их мнению, ухо Ван Гогу отсёк сварливый господин Гоген, который был не только дико талантливым сукиным сыном, но и искусным фехтовальщиком. По словам авторов, «чтобы защитить себя от ответственности, которая грозила Гогену по закону, он придумал миф о членовредительстве Ван Гога. При этом приложил все усилия, чтобы распространить этот слух». По утверждению того же журнала Spiegel многие искусствоведы не разделяют мнение Вильдеганс и Кауфмана, но хотя бы согласились, что конфликт между двумя художниками был куда более серьёзным, чем принято считать.

Вы не поверите, но толчком к исследованию истории с ухом стало посещение авторами петербургского Эрмитажа, где хранится работа Гогена с "глазастым" подсолнухом Ван Гога.
Вы не поверите, но толчком к исследованию истории с ухом стало посещение авторами петербургского Эрмитажа, где хранится работа Гогена с "глазастым" подсолнухом Ван Гога.

Зачем Гогену нужно было лгать? Как упомянули авторы книги об ухе, его бы посадили за увечие другого человека — поэтому он сбежал в ту же ночь в Париж и потом упрашивал Винсента переслать ему брошенные в комнате вещички. Плюс после этого случая Гоген оказался в «дамках». Ему было мучительно скучно в прованской деревне рядом с трудным и упорным Ван Гогом, который к тому же писал только с натуры, в то время, как Гоген придумывал всё как будто из головы и нуждался в поклонниках и почитателях, а не в обществе местных пьянчужек и деревенских проституток. Но Тео был готов платить Гогену «зарплату» только в обмен на душевное равновесие брата, потому что Винсенту ну очень хотелось компании Гогена и других художников.

И тут после ссоры с Винсентом Гоген увидел свой шанс сбежать из вынужденного заточения, причём качественно — с деньгами. Он убедил Тео, что старший Ван Гог невменяем, напал на него с ножом так, что Гогену пришлось трястись за свою жизнь. Себя вот, дурёха, покалечил, людей в округе распугал. Поэтому, мол, он сделал всё, что мог, но жить рядом с Винсентом не станет и нуждается в «откатных» — Тео должен и дальше содержать его, Гогена, как и обещал. И Тео смирился. Как знать, возможно для того, чтобы история не дошла до ушей состоятельных клиентов в Париже: Гоген ведь пообещал пуститься в путешествие за экзотикой и покинуть Европу.

Угадайте, когда и почему Гоген неожиданно вернулся из своего островного рая в Париж? После смерти Тео, когда нужная сумма перестала приходить «по почте». Джо сразу же прикрыла эту лавочку — себе мало было.

Версия о самоубийстве художника тоже неоднократно ставилась под сомнение. Хотя бы потому, что Винсент был верующим и был ярым противником самоубийства, хоть и неустанно работал над благоустройством своей могилки благодаря абсенту и беспорядочным половым связям. Авторы полной биографии Ван Гога лауреаты Пулитцеровской премии Стивен Ниэфей и Грэгори Уайт Смит в своей книге «Жизнь Ван Гога»[8] утверждают: скорее всего, художник стал жертвой преступления, которое историкам ещё только предстоит раскрыть.

Итог
Родственники Ван Гога, которые, казалось бы, должны были быть кровно заинтересованы в том, чтобы обелить художника, придерживались версии о безумце-творце, который сошёл с ума от окружающей красоты и одиночества, а потом убил себя. Музей Ван Гога в Амстердаме только пару лет назад опубликовал обширную переписку Винсента с друзьями, которая пролила свет на неизвестную сторону художника, его общительность и заинтересованность в отношениях с другими людьми. Но легенда одинокого, непонятого страдальца явно продаёт больше принтов и сумочек с вишнёвыми деревьями, чем та, что два товарища слишком много пили и гуляли по борделям, имели средства и время на поиски себя и вообще-то жили в своё удовольствие, но в итоге не рассчитали силы.

Photo by Jean Carlo Emer on Unsplash
Photo by Jean Carlo Emer on Unsplash

Переписывать историю Винсента Ван Гога пока мало кто торопится. Напротив, для тех, кому удобно продавать некую легенду, всё сходится. Поэтому делаем выводы.

Выводы
Если мы, художники, хотим прожить долго и качественно и желаем пользоваться самолично плодами своего творчества, то откладываем сигареты, водку и наркотики в сторону, но всегда и везде поддерживаем образ богемного художника. Чтобы никому даже в голову не пришло угробить нас взаправду, потому что для акул бизнеса «Хороший художник — мёртвый художник». При этом держим в копилке забавные, душещипательные истории о тяжёлой участи на службе у вечности. Причём такие, чтобы весь мир, кроме нас самих разумеется, закурил или как минимум заплакал и отдал свои денежки в наши запачканные святой краской руки. Или как минимум в карман нашей семьи, а не спекулянтам на рынке искусства ;-)

-----------------
Источники

[1] Ralph Skea. Van Goghs Gärten. E.A. Seemann, 2011.

[2] Hans Kaufmann, Rita Wildegans. Van Gogh’s Ohr: Paul Gauguin und der Pakt des Schweigens, с. 79.

[3] Hans Kaufmann, Rita Wildegans. Van Goghs Ohr: Paul Gauguin und der Pakt des Schweigens», с. 27.

[4] Martin Bailey. Vincent’s Van Gogh Provence.

[5] JeanFourastié. Die große Hoffnung des zwanzigsten Jahrhunderts. 1949.

[6] Hans Kaufmann, Rita Wildegans. Van Goghs Ohr. Paul Gauguin und der Pakt des Schweigens, с. 99–105.

[7] Hans Kaufmann, Rita Wildegans. Van Goghs Ohr. Paul Gauguin und der Pakt des Schweigens.

[8] Steven Naifeh, Gregory White Smith. Van Gogh: The Life. Random House Trade Paperbacks; 2012.

-------
* Для тех, кто уже не помнит или ещё не знает этот анекдот из 90х, речь шла о новых русских, которые купили «братану» оч. дорогой подарок и отчитываются перед другими: «Так, подарок купили, теперь надо за открыткой в музей зайти».

Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

Error

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →