{Natalie Ratkovski} (conjure) wrote,
{Natalie Ratkovski}
conjure

Categories:

Портрет Мартина Рота или Немцы в Великобритании

Я уже рассказывала здесь о том, что знаменитый музей "Виктории и Альберта" в Лондоне (коротко V&A) потерял своего старого директора - уроженца города Штутгарт Мартина Рота. Этот человек мне очень приятен, а философия его близка и понятна. К тому же он мой персональный герой – человек, который спас «для меня» Мадонну Рафаэля и ряд других потрясающих картин старых и современных мастеров во время страшного наводнения в Дрездене 2002 года. Не он лично, конечно, но правильные люди под его чётким руководством. Хотелось бы рассказать о Мартине Роте немного больше, потому что именно ему упомянутый выше и любимый мною музей V&A обязан своим расцветом и званиями "Музей года 2016" и "Лучший музей искусства и дизайна в мире".

Как я уже писала, Мартин Рот - бывший директор музея V&A (годы работы там - 2011-2016), немецкий историк и искусствовед, а так же один из самых знаменитых менеджеров в области искусства, бывший директор Государственного художественного собрания Дрездена. Я не поленилась и нашла его старенькое интервью 2013 года немецкой газете "Zeit", в котором он рассказывает о трагедии в Дрездене и своей работе в Лондоне. Надеюсь, что вам оно тоже будет интересно. Я дополнила оригинальное интервью своими пояснениями в некоторых местах (они стоят с пометкой *) и подобрала совсем другие фотографии, дополняющие текст. То есть пояснения под фотографиями - тоже мои. Ссылка на оригинальное интервью на немецком стоит в конце поста.

Обязательно прочтите до конца и особенно не пропустите кусок про то, какая связь между немецким директором и самым английским музеем. Рот был первым немцем, который руководил одним из самых национальных британских музеев. В интервью он так же говорит об образе немцев в Великобритании и национальной самоидентификации. Очень интересно было прочесть всё это более трёх лет спустя и даже немного грустно, что как-то мир не в ту сторону вертеться стал.


Портрет Мартина Рота. Фото отсюда tagesspiegel.de

Итак, мой любительский перевод интервью с Мартином Ротом от 20 июня 2013 газете «Zeit»: "Европейцы потеряли интерес друг к другу"

ZEIT ONLINE: Господин Рот, Дрезден боролся в этом году с одним из самых ужасных наводнений, начиная с 2002 года (*ранним утром 5 июня 2013 года вода поднялась почти на 9 метров, начиная от этой отметки центр Дрездена захлёбнулся водой. Это было одно из самых сильных наводнений за 400 лет. См. статью "Эвакуация в Дрездене"). В 2002 году во время подобной катастрофы вы были директором Государственного художественного собрания Дрездена. Ваша решительная и своевременная реакция была тогда вне всяких похвал. Как вы ощущали ситуацию 11 лет назад?


Фото из галереи в Государственном художественном собрании Дрездена (Staatliche Kunstsammlungen Dresden)

Martin Roth: Как угрожающе опасную. У нас не было вообще никакой защиты от наводнения и невероятно плохая координация. Каждый боролся сам за себя. Я бы пропал, если бы ни журналисты, которые снабжали меня информацией из вертолёта. Я нажил себе много врагов, потому что поругался в прямом эфире с тогдашним министром-президентом Саксонии. Он сказал, что наводнение - это катастрофа, которая настигает нас не чаще, чем раз в 1000 лет. Поэтому, мол, не стоит беспокоиться. Я не мог этого вынести и высказался совершенно однозначно по этому поводу. В общем-то я довольно застенчивый человек, но теперь никто кроме моей семьи и друзей в это не верит. Но когда мне нужно было защищать картины Рафаэля, Тициана, Каспар Давид Фридриха или Герхарда Рихтера, я был вынужден переступить через себя.

ZEIT ONLINE: Как с тех пор изменилась ситуация в Дрездене, чтобы защитить столь ценную коллекцию?
Martin Roth: Наша команда под руководством Михаэля Джона (Michael John) разработала целую защитную программу. Михаэль отвечает за строительство и безопасность в музее и просто спас нас в 2002 году. В отреставрированном Альбертиниуме мы подвесили коллекцию к потолку. Принципиально сегодня Дрезден намного лучше подготовлен к наводнению. (* моё короткое пояснение: хайтек-хранилища в галерее Дрездена находились в 2002 году под землёй и были полностью разрушены во время наводнения, непоправимо пострадали очень многие скульптуры, но картинам удалось отделаться малой кровью.)

ZEIT ONLINE: В 2011 году вас призвали на должность директора музея "Виктории и Альберта" - одного из самых что ни на есть британских музеев. Вы назвали переход из Дрездена в Лондон "символическим актом". Признайтесь, кокетничали?
Martin Roth: Я до сих пор удивлён и считаю моё назначение чем-то невероятным. Я не верю, что быть немецким директором такого значимого национального музея как V&A когда-нибудь будет чем-то самим собой разумеющимся. Меня очень радует интерес британцев к Германии и к тому, что мы делаем у себя в музеях.


Музей Виктории и Альберта с парадного входа недалеко от станции метро "Кенсингтон", фотография отсюда


Фотография внутри музея Виктории и Альберта, фотография отсюда


ZEIT ONLINE: По одному из последних опросов BBC Германия относится к странам, оказывающим наиболее положительное влияние на мир. Чувствуется ли как-то влияние новых, положительных немцев в Великобритании?
Martin Roth: Я не вижу особенных изменений или какой-то волны симпатии. Но надо признать, что меня очень удивила статья в английском журнале Monocle, в которой меня называют "прототипом нового немца". В 58 лет это смешно. Немецкий посол в Лондоне, Георг Бумгаарден, сказал:"Британцы и немцы всегда восхищались друг другом. Просто не в одно и то же время." Весьма точное высказывание на мой взгляд. Близость есть - не совсем чужие люди. И даже в противоречиях и отрицании у каждого есть мнение о другом.

ZEIT ONLINE: Что послужило толчком к повышенному интересу друг к другу?
Martin Roth: Я не думаю, что речь о каких-то отдельных явлениях, которые привели к переменам в отношениях. Например, в таких, как Международный чемпионат по футболу 2006. Только потому, что светит солнце и кто-то решает сделать большую национальную вечеринку на траве с лицами, раскрашенными в цвета немецкого флага, перемены не приходят. Более того, позиция немцев «мы снова что-то из себя представляем» кажется мне в свете нашей истории весьма непристойной. Мне кажется, что люди в Европе просто заметили, что нам нужно держаться ближе и больше учиться друг у друга. (* Да уж, Рот не знал ещё 3 года назад, когда давал интервью, с каким грохотом Англия соберётся выйти из ЕС :-() Мы постоянно слышим что-то о Китае, Бразилии, об Америке в любом случае, а в Европе мы перестали интересоваться друг другом. Наши политики в Брюсселе не смогли до сих пор вызвать у европейцев это «мы»-чувство. Искусство и культура могут это в разы лучше.

ZEIT ONLINE: Как вы оцениваете отношение политиков к искусству и культуре в Германии и в Великобритании?
Martin Roth: У меня сложилось впечатление, что политическая верхушка Германии относится к искусству и культуре куда трепетнее, чем политики в Великобритании. Так было и при Герхарде Шрёдере, и сейчас при Ангеле Меркель. И даже большинство федеральных президентов Германии открыто интересовались культурой. Зато в Англии есть элита, которая массивно поддерживает культуру, в том числе и королевская семья. Однако в обеих странах есть интересующиеся искусством политики, которые тем не менее в разговоре со мной дают понять, что в их предвыборной кампании искусство не играет никакой роли, потому что оно не приносит голосов. Больно слышать, что избирателей считают дураками. Такое чувство, что политики стараются намеренно выглядеть жёсткими, чтобы ни дай бог не прослыть эстетами.

ZEIT ONLINE: Чему Германия может поучиться у Великобритании?
Martin Roth: В вопросах организации немцам есть чуму поучиться у британцев. Что я безмерно уважаю, так это принцип вытянутой руки - arm’s length principle. В его основе содержится соглашение, что организации должны держаться от политики на расстоянии вытянутой руки и образовывать независимые цивильные общества и собрания. В Великобритании это просто немыслимо, чтобы какой-то министр давал денег некой организации, а сам при этом восседал в составе её комиссии, которая решала бы, куда потратить эти деньги. В Соединённом Королевстве отношения между государством, культурными организациями, советами директоров (Board of Trustees) и кураторами достаточно уравновешенные. Здесь нет кураторов, которые могли бы купить себе тёплое место, а только такие, которые выбираются советом директоров и называются на должность самим премьер-министром. Например, как я был назван на должность директора V&A премьер-министром Кэмероном. Эта система прекрасно работает. Кроме того, финансовые фонды играют роль продуктивного механизма для поддержания искусства и культуры. Например, такие фонды как Art Fund и Heritage Lottery Fund, который подпитывается доходами от лотереи.

ZEIT ONLINE: Что бы вы могли посоветовать из своего английского опыта немецким музеям?
Martin Roth: Посоветовать? Это было бы не очень красиво, если бы я стал поучать коллег. Скажу только, что мои 750 сотрудников в музее V&A собрались из 28 стран. В Германии такое сложно представить.


Копия скульптуры Давида конца 19 века в одном из залов V&A, фото отсюда. Автор копии - флорентийский масатер Клементе Папи (Clemente Papi) создал этого пятиметрового Давида прямо по оригиналу, который был высечен из одного блока мрамора. Оригинал находится в галерее Gallery of the Academy of Florence.

ZEIT ONLINE: V&A самый старый и самый большой музей дизайна и ремесленного искусства. Какая связь между вами как немцем и этим самым наибританским музеем?
Martin Roth: V&A – часть кампуса под названием Albertopolis – целая часть города в Южном Кенсингтоне. Albertopolis основал немец из Саксен-Кобурга – принц Альберт, муж королевы Виктории.


Принц Альберт и королева Виктория

Albertopolis уже тогда был весьма популярным, идущим в ногу со временем. Он состоит из университетов, музеев, концертного зала и уже во времена его основания был настолько ориентирован на будущее, что я такое мало где встречал. Молодой немец (Альберт), приехал в Англию в середине 19 века с блестящими идеями, которые он вынес из университета в Бонне. Здесь он сблизился с революционером, который был вынужден покинуть Германию – Готтфридом Земпером (Gottfried Semper). Если я себе представляю, как они, один - Земпер, который был вынужден эмигрировать, потому что строил баррикады, и другой – жених империи, сидели вместе и строили планы о будущем, - у меня просто мурашки по коже. Готтфрид Земпер участвовал в планировании V&A. Кто сейчас помнит об этом? К слову о национальной идентификации.


Готтфрид Земпер (1803 - 1879) - немецкий архитектор и искусствовед, представитель Историзма в архитектуре и сооснователь направления архитектуры театров. Справа - опера Земпера в Дрездене до пожара. Первая версия, так сказать.

ZEIT ONLINE: Куратор Сузанне Гаенсхаймер (Susanne Gaensheimer) поделилась своими мыслями, что разделение выставочных павильонов по странам на Биеннале в Венеции больше не соответствует духу времени, и поменяла немецкий павильон на французский. Насколько остро стоит сейчас вопрос национальной самоидентификации в мире искусства?


Сузанне Гаенсхаймер - директор музея современного искусства MMK во Франкфурте-на-Майне, куратор немецкого павильона на Биеннале в Венеции в 2011 году. Первая женщина в директорском кресле музея в Германии. Фото отсюда.

Martin Roth: Мне очень понравилась идея госпожи Гаенсхаймер. Я скорее противник презентаций, завязанных на национальностях. Конечно же мне интересно, что происходит в разных странах. Но интерес мой скорее содержательного, а не политического характера. Сейчас в Европе довольно сложно говорить о разграничении национальностей. Это пережиток 19 века, который, к сожалению, продержался достаточно долго и в 20 веке. И именно такие музеи как V&A наглядно демонстрируют, насколько близки друг к другу различные нации. Наши экспонаты весьма показательны – они не из «британской коллекции». Так же как и в Дрездене – не «саксонская коллекция». Всё до глубины корней скорее «европейская коллекция». Это отличительный признак музеев, которые не держатся только за национальное. Они прекрасное доказательство того, что общество будущего может отлично функционировать по-другому.

ZEIT ONLINE: Сейчас V&A у всех на устах из-за успешной выставки Дэвида Боуи. Какое влияние вы оказали на эту выставку?
Martin Roth: Боуи – просто феномен. И он сам, и посвящённая ему выставка. Она была в процессе разработки, когда я приехал в Лондон. Я быстро заметил, что мы не оценили по достоинству значение этой темы. Поэтому решили начать с нуля. Перевели мероприятие в более просторное помещение и взяли на борт производителя наушников Sennheiser, который разработал для выставки акустическую систему. Так мы позволили посетителям окунуться сразу в разные сферы: созерцать выставленные объекты, фильмы и слушать музыку. Когда люди шли через выставку, складывалось впечатление, что они попали на концерт.


MUST-SEE: “DAVID BOWIE IS…” AT THE VICTORIA & ALBERT MUSEUM, LONDON

ZEIT ONLINE: Планы на будущее?
Martin Roth: В центре нашего внимания были и будут креативность и инновативность. Центром тяжести станет тема "Indian Season" – выставка, посвящённая динамичному обществу Индии, которое оказывает большое влияните и на индийские лондонские круги. Это будет серия из порядка 5-6 выставок и мероприятий. Дальнейшие темы – «Город» и «Инженерия». В любом случае программа будет посвящена будущему. Всё остальное пока секрет.

ZEIT ONLINE: Вы как-то сказали, что не хотели бы, чтобы политика занимала в искусстве центральное место. Однако ваша первая выставка в V&A была посвящена ливанскому уличному искусству в Триполисе и Бенгази. Сколько политики разрешено в искусстве?
Martin Roth: Скорее наоборот: я не могу себе представить политику без искусства. Я к тому же считаю, что искусство несёт обязанность требовать и спрашивать с политики. 20 лет спустя после нового порядка в мире – после Перестройки и падения Берлинской стены – мы нуждаемся в новой форме рабочих взаимоотношений: нужно уменьшить передвижение объектов туда-сюда. Вместо этого нам нужно сотрудничество на одном уровне глаз с музеями, университетами, Think Tanks (аналитическими центрами) и различными учебными заведениями.

ZEIT ONLINE: А требуется ли что-то и от искусства?
Martin Roth: Да, у искусства есть важное обязательство помогать и поддерживать, особенно в трудные времена. Скажем, я бы не стал выставлять ценные объекты в зонах риска, но бесполезно отрицать, что мы смогли добиться важных перемен небольшой выставкой нашей коллекции ливанского уличного искусства после перестрелки в Триполисе и Бенгази. V&A принимал активное участие в жизни в Дамаске до начала войны. Мы надеемся продолжить нашу работу, когда наконец-то закончится смертоубиство. Мы хотим и в будущем поддерживать диалог и работать над совместными исследовательскими проектами. Особенно это важно в период восстановления, чтобы дать людям веру в будущее.

ZEIT ONLINE: Чего бы вы хотели добиться за период вашего шефства в V&A?
Martin Roth: Я хочу изменить музейные структуры так, чтобы V&A работал максимально эффективно. Я знаю, это звучит не особенно волнительно и сексуально. Речь о том, чтобы улучшить работу музея настолько, чтобы он был готов и к тяжёлым временам. В период урезаемых бюджетов нужно действовать жёстко. Что можно сохранить на будущее – коллекцию, знания, сотрудников, посетителей? Чем больше я усовершенствую процессы внутри музея, тем больше шансы, что он и в будущем будет предлагать интересную и разнообразную программу. Я хочу быть уверенным, что и наши внуки будут получать огромное удовольствие от музея «Виктории и Альберта».


Оригинальный текст на немецком можно прочесть здесь:
http://www.zeit.de/kultur/kunst/2013-06/martin-roth-interview

Tags: art & artists, exhibition, insta, вдохновение, знаменитые люди, разные культуры, художнику на заметку
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Кто я такая и о чём мой блог

    Меня зовут Натали Ратковски. Я художник-иллюстратор, дизайнер графики, автор и ведущий таких художественных проектов как "Рисовальный флешмоб",…

  • Что такое мужяснения?

    Пару месяцев назад я опубликовала две статьи — об Артуре Шопенгауэре и небольшое эссе с размышлениями по поводу несуществующих различий при оценке…

  • Откуда взялась богема

    Слово «богема» появилось в обиходе с выходом романа Анри Мюрже ( фр. Henri Murger, 1822-1861) «Сцены из жизни богемы» ( фр. Scènes de la vie…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments